Александр Дитковский

Немногим более года назад в нашем журнале (10/2001) был опубликован материал о совместном проекте Андрея Макаревича и группы «Квартал» — альбоме «Времянапрокат». Он, как помнят читатели, состоял из двух статей: моей — с анализом музыки и саунда альбома, и звукорежиссера Софьи Кругликовой — с рассказом об особенностях работы над проектом. Такая форма подачи материала была для нас экспериментальной, но, судя по откликам читателей, понравилась.

И вот недавно вышел новый альбом Андрея Макаревича, записанный им вместе со специально созданным для этого проекта коллективом «Оркестр креольского танго». Альбом называется «И т.д.» — возможно, это самое короткое название среди всех выпущенных альбомов отечественной поп-музыки. Выпустила альбом «И т.д.» компания Real Records, запись была осуществлена звукорежиссером Андреем Старковым летом 2002 года в студии Содружества актеров Таганки. Премьерный концерт состоялся в конце октября 2002 года в Московском театре оперетты, а в декабре Первый канал российского телевидения показал телеверсию этого концерта.

Проект показался необычным и интересным, поэтому, несмотря на риск быть обвиненными в однообразии — разбор двух вышедших подряд альбомов одного и того же автора, — мы решили уделить внимание и этой работе известного музыканта. Материал также состоит из нескольких частей: это короткий анализ альбома, рассказ о технических подробностях запис, и беседа с Андреем Макаревичем.

То, что творческие интересы Андрея Макаревича давно уже не вмещаются в рамки «Машины времени», хорошо известно. «И т.д.» — далеко не первый его сольный проект. При этом и стилевые, и звуковые пристрастия музыканта весьма разнообразны. И хотя между его концертным проектом пятилетней давности с «акустической» группой «Папоротник», и альбомом 2001 года с джаз-роковой группой «Квартал» стилистически мало общего, однако главная тенденция — к живой работе с «живыми» музыкантами — очевидна. Группа «Папоротник» и стала основой для нового коллектива — «Оркестра креольского танго», в котором, кроме музыкантов «Папоротника», участвуют музыканты из других московских ансамблей, в том числе трубач «Квартала» Александр Дитковский.

Состав «Оркестра креольского танго» подчеркнуто «архаичен», и напоминает танцевальные ансамбли даже не шестидесятых, а пятидесятых годов: аккордеон, фортепиано, контрабас, акустическая гитара, скрипка, труба, ударные, в одной из песен присутствует также флейта. В истории отечественной эстрады остался так называемый «тихоновский» квартет: кларнет, аккордеон, гитара, контрабас. Сказать, что Макаревич, работая с похожим составом, ностальгирует или «играет музыку своей молодости», будет совершенно неверно — в пору его юности такие коллективы уже практически сошли со сцены. А если и встречались, то поколение Макаревича уж точно не принадлежало ни к поклонникам этой музыки, ни к любителям таких составов. В жизнь подростков конца 60-х — начала 70-х вихрем ворвался рок, и фокстроты с кларнетами вызывали у них лишь категорическое неприятие. Полагаю, что если бы Макаревичу-подростку кто-нибудь сказал тогда, когда он организовывал свою первую рок-группу, что через тридцать лет он будет петь танго, вальсы и фокстроты под скрипку и аккордеон с контрабасом — он бы, мягко говоря, не согласился… (Впрочем, вряд ли бы он поверил тогда и в то, что двадцатилетие этой группы будет отмечено концертом на Красной площади, а сам он будет вести на Первом канале телевидения передачу о приготовлении пищи).

Однако жизнь — штука сложная и хитрая. Как сказал Джеймс Бонд: «Никогда не говори «никогда»". И вот Макаревич, не порывая с рок-музыкой, устремляется в иные музыкальные миры. Истовые поклонники «Машины времени» могут со мной не согласиться, но сейчас именно в сольных «немашинных» проектах Андрей реализует свой творческий потенциал, удивляя даже тех, кто не не слишком следит за его работами. А вот концерты «Машины времени» как раз превратились в то, что российские продюсеры на своем жаргоне называют «зебестовыми» (от английского The best of).

В альбоме «И т.д.» Макаревич попытался соединить очень разные музыкальные стихии: салонный джаз, авторскую песню, романс, танцевальные ритмы в стилистике ретро. И это трудная задача ему удалась, потому что он сумел найти для этих таких разных жанров некий общий знаменатель: это — шансон. Употребляю слово «шансон» в исконном смысле, а по поводу того, что у нас теперь принято им называть, исчерпывающе высказался сам Макаревич в песне «Тем, кто ушел»: «Кабак назвали эстрадой, а блатняк окрестили шансоном».

Но ведь был — и есть — настоящий шансон! В русской музыке подлинных шансонье очень мало, из наиболее известныx, пожалуй, только Александр Вертинский и Елена Камбурова. Не могу не назвать и талантливую московскую певицу Ирину Богушевскую, о которой упоминает в своем интервью Макаревич.

Однако сам Макаревич тяготеет больше к джаз-шансону, королем которого у нас был, конечно, Утесов. В то же время некоторые песни по характеру аранжировки, по образной манере, по энергетике напоминают самого великого шансонье мира — Ива Монтана, бешено популярного в пятидесятых годах и у нас в стране. Как известно, Ив Монтан, будучи французским шансонье, говорил при этом на том же музыкальном языке, что и Фрэнк Синатра, Бинг Кросби, Джуди Гарланд, Луи Армстронг… В этом главное отличие Монтана от Эдит Пиаф, оставшейся в стороне от американского влияния, и даже от Мориса Шевалье, хотя тот и сделал карьеру в Голливуде. Ив Монтан в совершенстве владел свингом, часто пел в сопровождении биг-бенда и даже диксиленда, и во многих песнях он показал себя в полном смысле слова джазовым вокалистом. Поэтому неудивительно, что некоторые песни из его репертуара перекочевали в репертуар вышеназванных суперзвезд, что поистине уникально для «самодостаточной» американской эстрады — назову хотя бы «Les Feuilles Mortes», «La Vie En Rose» и «C’est Si Bon».

Не будет преувеличением сказать, что именно благодаря Иву Монтану был установлен мост между миром джаза и миром шансона, и спустя многие десятилетия прогулку по этому мосту предпринял Андрей Макаревич…

Прежде, чем рассказать о технологических особенностях записи этого альбома, а затем предоставить слово самому «герою дня», позволю себе очень короткие заметки-впечатления о песнях, чтобы тем, кто их еще не слышал, было понятно, о чем идет речь в нашем разговоре. В этих заметках я старался говорить, прежде всего, о звуке, в какой-то степени и о музыке, однако абстрагироваться от содержания и смысла песен получалось не всегда. Тем не менее, я не претендую на музыковедческий разбор этой работы известного музыканта — оставляю это тем журналистам, у кого больше «перо заточено» под такой анализ. Да и от тематики нашего журнала далековато…

И еще — в рассказах Андрея Макаревича и звукорежиссера Андрея Старкова имеются несущественные расхождения, касающиеся отдельных моментов студийного процесса. Внимательный читатель их заметит, но при подготовке материала я решил не исправлять эти места. Думаю, что ничего страшного в таких разночтениях нет — невозможно точно помнить все подробности. Кстати, в песне «Через стекло» есть слова: «И самое главное ты упустил, зато прекрасно видны детали…» Хотелось, чтобы эти слова из песни не относились к этой статье…

«Начало»

Не правда ли, вполне логичное название для песни, открывающей альбом? И сразу — нарочитое ретро. Раньше на пластинках с такой музыкой писали — «медленный фокстрот». Инструментовка вызывает в памяти характерное звучание песенной и танцевальной музыки пятидесятых годов, и это впечатление дополняет аккордеон. Более того, присутствует и вибрафон, усиливая историческую достоверность. В общем, вещь сделана стильно, музыканты и звукорежиссер сразу, с первой вещи, показывают, что они «в теме».

«Через стекло»

Одна из немногих в этом альбоме песен в современных ритмах. Она решена в стиле рэгги, при этом, в отличие от настоящего ямайского рэгги, исполняется на акустических инструментах. Это придает ей парадоксальный характер — песня звучит более аутентично, чем карибский источник! Особенно сочно подан контрабас — рекомендую внимательно прислушаться к нему! Эта песня — единственный в альбоме дуэт с Аленой Свиридовой, но… идентифицировать по голосу личность певицы не просто. Не беда — в буклете «исполнительница женской партии» указана, и имеется ее фотография.

«Тем, кто ушел»

Эта песня, обращенная во времена 70-х, — тоже исключение. Во-первых, там полно «электричества», во-вторых — применены спецэффекты. По стилю это — блюз, с характерным блюзовым соло акустической гитары. В припеве звучит соло электрогитары «под Хендрикса» с типичным для того времени амплитудным вибрато (т.н. «тремоло»), а что же звучит в действительности, вы узнаете из интервью. В самом конце автор и звукорежиссер применили эффект, который я назвал «инфаркт аудиофила», — песня неожиданно обрывается треском в левом канале, и тихим, задушенным и каким-то «противным» звуком электрогитары в правом. Как говорится, чтобы «жизнь медом не казалась…»

«Наливай»

Несмотря на «многообещающее» название, эта песня — вовсе не «шансон» в его нынешнем «новорусском» понимании, а медленная джазовая баллада. Голос певца прихотливо переплетается с вязью фортепианного аккомпанемента, причем рояль удивительно тактичен и ненавязчив, он ни в чем не мешает мелодии — лишь поддерживает и расцвечивает ее. Не могу не отметить, как мастерски ударник использует редкие в наше время щетки. В конце звучит типичное для медленных баллад джазовое фортепианное соло в характере Эрролла Гарднера или Джорджа Ширинга, как бы иллюстрируя финальные строчки текста: «И прошу вас — не надо песен, если можно, поставьте джаз». Согласитесь — слова, на первый взгляд, неожиданные для лидера рок-группы «Машина времени»… Но это — только на первый взгляд, и из интервью Андрея многое станет понятно.

«Песенка про счастье»

Это песня — центральная в альбоме, и, несмотря на ее танцевальность, воплощает, как мне кажется, главную идею всего проекта. Идея эта — глубоко ностальгическая. Что ж, мысли о несправедливой быстротечности времени посещают каждого из нас, как и размышления о смысле жизни, и о том, что же такое счастье…

По стилю песня аранжирована в стиле фокстрота и в характере танцевальной музыки конца сороковых-начала пятидесятых годов. Своей мелодией она одновременно напоминает и забытую песню «Поцелуев мост» забытого композитора Модеста Табачникова, и всем известный «Школьный вальс» знаменитого Исаака Дунаевского. В конце песни неожиданно появляется исполняемый на «клезмерской» скрипке развеселый одесский мотивчик, невольно сбивая главную мысль песни о том, что счастливы мы бываем только в раннем детстве…

И уж вовсе лихо звучит после финального аккорда восхищенный возглас Макаревича: «П…дец!!!», и ответная реплика звукорежиссера: «Вот это стирать не надо!» — что и сделано… В этом альбоме вообще оставлено много высказываний в студии до и после записи — для сохранения «живого» характера записи. Эффект яркий, но надеюсь, что наши звукорежиссеры и продюсеры не станут им злоупотреблять.

Да, совсем забыл, — между звуками «П» и «Д» звучит «бип», так что ревнителям морали, которых нынче развелось как нерезаных собак, придраться формально не к чему. Впрочем, хотел бы я посмотреть на каких-нибудь «Бредущих в пропасть», если бы те осмелились, к примеру, публично ломать диски Макаревича! Сразу бы выяснилось, что «уже пришли»…

«Песня о лодках»

Песня начинается шумом дождя, производимом на специальном перкуссивном инструменте, что хорошо показывает — вполне можно добиваться колористических звуковых эффектов, не выходя за рамки акустической музыки.

По жанру «Песня о лодках» — это медленная «бардовская» баллада с характерным гитарным арпеджио, именуемым в народе «перебором». Однако простой гитарный аккомпанемент скучен, и к звуковой палитре добавляется новая краска — тремолирующий аккордеон в низком регистре. Тремолирующий — это когда меха очень быстро растягиваются и сжимаются, создавая своеобразную амплитудную вибрацию. Прием этот используется нечасто, но здесь он уместен, тем более, что сам инструмент отодвинут вглубь сцены и звучит неназойливо.

В конце мы слышим еще один красочный эффект — жалобный крик птицы (не путать с одноименной песней «Песняров»!) Этот звук издается на скрипке, поскольку использование семплов исключено самой концепцией чисто акустического альбома.

«Море любви»

Перед началом песни звучит возглас Макаревича «Из этого фенька какая-то может получиться!» Не знаю, что именно имел в виду автор под столь неопределенным словом, но песня действительно несколько комичная — это некий утрированный вальс, в котором басовая партия исполняется на контрабасе смычком, отчего бас становится похожим на тубу. А туба — это уже само по себе забавно, не так ли?

В припеве голос сопровождается «знойной» салонной скрипкой, также поддерживающей иронический характер песни.

В конце песни звучит тутти с «барочным» соло трубы. А вот этот прием уже использовался Макаревичем в предыдущем альбоме «Времянапрокат», в песне «Марионетки»! И там соло трубы исполнял тот же музыкант — Александр Дитковский.

«Вот и все»

Вопреки названию, это отнюдь не последняя песня альбома. По стилю это медленный свинг, причем аккордеон опять играет длинные ноты тремоло, как бы имитируя струнную группу. Но зачем аккордеону изображать струнную группу, когда в составе ансамбля есть и скрипка, и контрабас? А дело в том, что скрипке отдана сольная джазовая импровизация, напомнившая мне знаменитого Стаффа Смита. А ей предшествует небольшое, но очень приятное фортепианное соло с использованием техники блок-аккордов — это теперь мало кто умеет… Скрипку сменяет труба с сурдиной, причем трубач показывает хорошее знание исполнительской манеры эллингтоновского трубача Кути Вильямса — как видите, музыканты в «Оркестре креольского танго» подобрались эрудированные.

В конце песни звучит меланхолический диалог голоса и трубы…

«Музыкант»

Это единственная в альбоме песня, автором которой не является Макаревич, — она принадлежит перу Булата Окуджавы. Более того, «Музыкант» — одна из самых популярных его песен, и, что называется, «на слуху». Уже одно это требовало от музыкантов какого-то оригинального решения по характеру и аранжировке. И оно было найдено: «Музыкант» в версии Макаревича — это горячий two step свинг в стиле великого гитариста Джанго Рейнхардта.

В начале песни звучит веселый мотив, исполняемый на мандолине (правда, как выяснилось, это скрипка pizzicato), напоминающий песню Money, Money (не путать с одноименной песней группы ABBA!) из знаменитого мюзикла Cabare Джона Кандера. Этот мотив и задает настроение всей песне.

Вновь контрабасист играет свою партию смычком — достигаемый этим комический эффект уже проверен, так почему бы не применить его вновь? Аккордеон сопровождает вокал виртуозным obligato вокруг мелодии, и так зажигательно, что поневоле ждешь, что за ним последует виртуозное гитарное соло «под Рейнхардта»! Но, увы, это уже за пределами реальности — Джанго уникален… Я же нашел свой выход из положения: прослушав «Музыканта», сразу же поставил Minor Swing — ту пьесу Джанго Рейнхардта, в стиле которой и сделана аранжировка окуджавовской песни — и «дополучил» недостающее соло.

«Пустым обещаниям…»

Вновь медленная бардовская баллада с «переборным» аккомпанементом на 6/8. Скрипка с контрабасом изображают струнную группу, а синтезатор — церковный орган.

«В тот день, когда закончится дорога»

Необычно начало этой короткой песни — Макаревич начинает петь очень низко и очень близко к микрофону, что создает своеобразную окраску звука. Гитарные арпеджио звучат на фоне смычкового контрабаса и нескольких скрипок, так что явно применено наложение. В конце звучит короткая патетическая фраза скрипки, — уже не джазовой, а подчеркнуто классической.

Эта песня очень хорошо подходит для финала. Только вот слишком она печальная — как и весь альбом в целом. И никакой свинг и джаз не в силах изменить этого настроения. Что делать, Макаревич подошел к своему полувековому рубежу вот таким: не слишком веселым, умудренным жизнью, но и разочарованным в ней, порой на грани мизантропии. В самом деле, веселого мало — внезапно обнаружить, что молодость-то прошла… Но все-таки — не рано ли петь о «дне, когда закончится дорога…»?

Ладно, не будем о грустном — пора и о деле поговорить. Итак, о технологии и оборудовании, использованным при записи альбома «И т.д.»

Как уже сказано, запись и мастеринг произведены в студии Содружества актеров на Таганке. В записи, кроме Андрея Макаревича, приняли участие скрипач Александр Антонов, аккордеонист Александр Бакхауз, пианист Евгений Борец, ударник Сергей Остроумов, контрабасисты Сергей Хутас и Александр Байдаков, трубач Александр Дитковский, флейтистка Татьяна Ларина.
Записал альбом звукорежиссер Андрей Старков при участии Михаила Клягина, Александра Николаева, Евгения Панкова и Владимира Скрипакова. По словам Старкова, запись заняла неделю чистого времени, а сведение — две недели.

В студии достаточно большой микрофонный парк, поэтому для каждого источника был подобран оптимальный микрофон. На вокал и на акустическую гитару использовались Neumann 269 или U67, этим же микрофоном снимался звук контрабаса. Электроскрипка Yamaha Silent Strings была включена в гитарный мультипроцессор Boss, а тот — в классический гитарный комбик Fender Twin, звучание которого, в свою очередь, снималось динамическим микрофоном Shure SM 57.

Парой этих же микрофонов снимался звук с аккордеона — по микрофону с каждой стороны инструмента. Как и следовало ожидать, звукорежиссеры столкнулись с проблемой строя аккордеона, который «конфликтовал» с роялем.

Кстати, о рояле — он в студии небольшой, формата «миньон». Звук инструмента снимался двумя конденсаторными микрофонами.

Барабаны озвучивались микрофонами Sony, Shure SM57, а большой барабан — специальным басовым микрофоном AKG D 112, что является вполне традиционным решением. Трубач играл в «269-й» Neumann.

Большинство партий записано сразу одновременно всеми исполнителями, но некоторые записаны наложением.

Вокал Макаревича записан наложением, хотя и при записи ансамбля он пел — просто то была «черновая» запись. Партию гитары везде исполняет он сам, и только в песне «Тем, кто ушел» ее исполнил Михаил Клягин, и она записана наложением. Наложением записан и голос Алены Свиридовой. В песнях «Начало» и «Пустым обещаниям…» использован синтезатор, также записанный наложением. Его сигнал шел «в линию» без использования микрофонов.

Запись производилась через микшерную консоль Siemens в систему Digidesign Pro Tools с использованием многоканальных конвертеров Digidesign 888. Пульт Siemens имеет встроенную ламповую динамическую обработку, поэтому внешние компрессоры не использовались. В качестве ревербератора применялся программный модуль от Lexicon для Pro Tools.

Тот эффект «винилового» треска и «задушенной» гитары в песне «Тем, кто ушел», о котором я упоминал, сделан с помощью программного пакета Lo Fi от Digidesign — этот набор программных модулей специально предназначен для «порчи» звука в тех случаях, когда это необходимо.

Мастеринг был произведен с использованием канальных ячеек пульта Siemens и программного мастеринг-пакета для Pro Tools. По словам звукорежиссеров, качество звука Siemens столь высоко, что мастеринг с его использованием дал прекрасное звучание. Думаю, все, кто слышал альбом, с этим согласятся

Андрей Макаревич и «Ансамбль креольского танго»

Гаснет свет и на сцене обнаруживается множество прожекторов, светящих в центр сцены. И картинка моментально превращается в сон. Выходит АМ с оркестром. Андрей совершенно другой (по сравнению с концертами МВ). В костюме, стильный, солидный… Такой шансонье-джазмен. В общем, вкус был виден во всем. Даже глупые выкрики из зала во время концерта (типа «спой Поворот») он игнорировал совершенно спокойно. Оркестр очень соответствовал. В нем действительно чувствовался какой-то джазовый дух. Потрясающий состав — скрипка, фортепиано, контрабас, аккордеон, ударные, труба и, собственно, гитара АМ. И первоклассные музыканты. Скрипач Александр Антонов, кроме потрясающего соло на скрипке, которая звучала не хуже электрогитары, играл на ней также то в стиле а-ля банджо-балалайка, то превращал ее в гитару, то извлекал из нее пронзительные звуки, скрипы вместе с трубачом Александром Дитковским. Что и говорить, музыканты, все до одного просто виртуозы. Клавишник Евгений Борец справлялся с фортепиано и синтезатором одновременно, причем, одинаково виртуозно. Аккордеонист Александр Бакхаус во время одного из особо быстрых пассажей даже сломал «нотку». На сцене стояла бас-гитара. Она себя проявила только один раз за весь концерт. На ней сыграл контрабасист Сергей Хутас. Это была инструментальная композиция на тему «Солнечного острова», которую они сыграли в совершенно джазовом варианте одни, без АМ. Надо сказать, что от, собственно, «Солнечного острова» там мало, что осталось и я бы никогда не узнал его в этом инструментале. Но зато драйва было!

<em>ЗВУКИ.РУ</em>